[1]настоящее время въ Австро-Германіи не можетъ быть рѣчи о демократизмѣ и социализмѣ; что революція въ наименованныхъ странахъ вспыхнетъ только тогда, когда австро-германцы потерпятъ крупныя неудачи на полѣ сраженія.
Когда большевики совершенно открыли фронтъ и австро-германскія полчища, приглашенныя предательскою украинскою радою, хлынули на Украину, мы съ боемъ отступали съ Украины, сражаясь подъ Житомиромъ, Кіевомъ и Бахмачемъ.
Большевики видѣли наши боевыя дѣйствія противъ германскаго милитаризма. Мы получили признательность и благодарность отъ главнокомандующихъ Муравьева и Антонова. Съ совѣтскою властью мы заключили договоръ, въ силу котораго мы отдали добровольно часть вооруженія и снаряженія, а совѣтская власть, въ свою очередь, обязалась сохранить наше цѣлое и въ самомъ непродолжительномъ времени отправить насъ во Владивостокъ.
Совѣтская власть обѣщала намъ одно, но поступала по-другому. Наркомъ Троцкій издавалъ секретныя приказы о нашемъ полномъ разоруженіи, расформированіи и заключеніи въ лагеря военноплѣнныхъ, о чемъ у насъ имѣются документы, захваченныя нами въ гор. Пензѣ.
Потому что мы являемся единственной вооруженною поддержкой нашего народа дома, который стойко ведетъ отчаянную борьбу за свободу, мы рѣшили лучше помереть, чѣмъ сдать оружіе, и съ оружіемъ въ рукахъ прокладывать себѣ путь во Владивостокъ.
Противъ русскаго рабочаго и крестьянина мы не воюемъ; мы продвигаемся только на востокъ. Мы рѣшили во время нашего передвиженія не препятствовать движенію пассажирскихъ и грузовыхъ поѣздовъ, чтобы не страдалъ русскій рабочій и крестьянинъ голодомъ. Тутъ оказалось, кто является истиннымъ врагомъ русскаго народа — это наркомы Троцкій, Невскій и весь Совнаркомъ, которые приказали разрушать
71
[1] - Překlad druhé části provolání:
současné době v Rakousku a Německu nemůže být řeči o demokracii a socialismu; že revoluce v těchto zemích vzplane teprve tehdy, až Rakušané a Němci utrpí těžké porážky na bojišti.
Když bolševici úplně otevřeli frontu a rakousko-německé hordy, pozvané zrádnou ukrajinskou radou, se valily na Ukrajinu, ustupovali jsme s bojem z Ukrajiny a bojovali u Žitomiru, Kyjeva a Bachmače.
Bolševici viděli naše bojové akce proti německému militarismu. Obdrželi jsme uznání a poděkování od vrchních velitelů Muravjova a Antonova. Se sovětskou mocí jsme uzavřeli dohodu, podle níž jsme dobrovolně odevzdali část výzbroje a výstroje a sovětská moc se na oplátku zavázala zachovat náš celek a v co nejkratší době nás odeslat do Vladivostoku.
Sovětská moc nám slibovala jedno, ale jednala jinak. Lidový komisař Trockij vydával tajné rozkazy o našem úplném odzbrojení, rozpuštění a internování v táborech válečných zajatců; o tom máme dokumenty, které jsme získali v Penze.
Protože jsme jedinou ozbrojenou oporou našeho národa doma, který vytrvale vede zoufalý boj za svobodu, rozhodli jsme se raději zemřít, než odevzdat zbraně, a se zbraní v ruce si razit cestu do Vladivostoku.
Proti ruskému dělníkovi a rolníkovi nebojujeme; postupujeme pouze na východ. Rozhodli jsme se během našeho přesunu nebránit jízdě osobních ani nákladních vlaků, aby ruský dělník a rolník netrpěli hladem. Tím se ukázalo, kdo je skutečným nepřítelem ruského národa — jsou to lidoví komisaři Trockij, Něvskij a celý Sovnarkom, kteří nařídili ničit